"Московский талисман" - питомник йоркширских терьеров
Канистерапия- что это такое и для чего?
Недавно мне рассказали историю, которая вызвала удивление и недоверие. Вот краткое содержание: мальчик, физически нормальный из простой семьи не говорил до 8 лет. Кивал, понимал по губам, но не говорил. Родители отчаялись научить его и отправили в деревню, к бабушке. Мальчик был тихим, очень стеснительным, понимая своё отличие. С другими детьми не играл. Да и с ним никто не хотел дружить.
Время было послевоенное, и , возможно, в раннем детстве, что-то очень сильно напугало ребёнка. Возможно. Но врачи не смогли ему помочь, хотя бабушка прилагала усилия и обращалась даже к народным целителям. Местный врач с сожалением ответил, что при всей сохранности организма, речь может не развиться. Но кто-то посоветовал завести собаку...
С этого и началась удивительная история.
Собака не может «научить ребёнка разговаривать» в буквальном смысле, как это делает логопед, педагог или родитель. Но правдоподобно, что занятия с собакой могут помочь ребёнку охотнее общаться, произносить звуки, слова и фразы, если собака используется как часть терапии или развивающих занятий.
Главный эффект здесь не в том, что собака обучает речи, а в том, что она создаёт сильную мотивацию и спокойную эмоциональную среду. Ребёнку может быть легче сказать "дай", "сидеть", "ко мне", "мяч", "ещё", "хочу", потому что слова сразу приводят к понятному и приятному результату: собака подошла, села, взяла игрушку, дала лапу. Для многих детей это намного интереснее, чем повторять слова просто по просьбе взрослого.
Это особенно правдоподобно в случаях, когда у ребёнка есть тревожность, стеснение, задержка речевого развития, аутистические особенности, трудности коммуникации или низкая мотивация к занятиям. Собака не оценивает, не поправляет строго, не смеётся над ошибками, поэтому ребёнок может меньше бояться говорить.
Например, ребёнок, который почти не обращается к взрослым, может начать давать собаке короткие команды. Сначала это могут быть жесты или отдельные звуки, потом простые слова, потом фразы: "дай лапу", "иди сюда", "неси мяч". Логопед или психолог в этот момент специально строит занятие так, чтобы речь была нужна для взаимодействия.
И не важно, какая это порода. Главное, чтобы собака была хорошим компаньоном, добрым и отзывчивым. Для мегаполиса лучше, если это будет маленькая декоративная порода, например йоркширский терьер.
💥Приют «Верность» располагался на окраине города. Егор никогда не видел столько собак одновременно. Он замер у входа, вцепившись в бабушкину руку. Собаки лаяли, прыгали, скребли лапами по сеткам вольеров — он не слышал этого, но чувствовал вибрацию воздуха, видел, как мечутся тени, как открываются и закрываются пасти. Это было похоже на немое кино с яростным сюжетом. Волонтёр, молодой парень в грязной футболке, провёл их вдоль вольеров. «Это Рекс, ему три года, активный. Это Джесси, помесь овчарки, нуждается в дрессировке. А это…», — он остановился у дальнего вольера, где в углу лежала старая собака. Лабрадор-ретривер, палевый, с седой мордой.
«Тишина», — сказал волонтёр. — «Кличка такая. Ей десять лет, отказник. Хозяева умерли, наследники сдали. Характер — флегма. Почти не лает, больше молчит».
Егор отпустил бабушкину руку и подошёл к сетке. Тишина подняла голову. Глаза у неё были тёмно-карие, почти человеческие. Она не встала, не завиляла хвостом. Просто посмотрела на мальчика и тихо, едва слышно, выдохнула. Егор не услышал этого выдоха, но почувствовал — по едва заметному движению шерсти на морде. Он просунул пальцы сквозь сетку. Собака потянулась носом и коснулась его ладони — влажно, тепло.
Мальчик улыбнулся.
— Берём, — сказала бабушка Вера.
Дома Тишина вела себя именно так, как обещала кличка. Не лаяла, не прыгала, не грызла мебель. Она обошла квартиру, обнюхала углы и легла на коврик у батареи, положив морду на лапы. Егор сидел рядом и гладил её, ощущая под ладонью медленное дыхание. Каждый выдох был похож на мягкую волну. Он прижимал ладошку к боку собаки и замирал, слушая телом этот ритм. Впервые в жизни он понимал, что такое «слышать»: не ушами — кожей.
На четвёртый день случилось то, чего не ожидал никто. Егор, по обыкновению, сидел у коврика, гладил Тишину и вдруг издал звук. Это был не крик, не мычание — что-то среднее, гортанное «а-а-а». Тишина подняла голову и тихо, едва слышно, заскулила в ответ. Мальчик замер. Он смотрел на собаку, а собака смотрела на него. И в этом взгляде не было ожидания, не было требования повторить — было просто присутствие, принятие, тихое «я здесь». Егор снова издал звук, уже громче: «А-а-а!». Тишина тявкнула. Так начался их диалог.
Бабушка Вера, мывшая посуду на кухне, застыла с тарелкой в руках. По щекам её текли слёзы. Она боялась войти в комнату, боялась спугнуть это чудо. Татьяна Павловна, которой она позвонила тем же вечером, приехала немедленно и полчаса сидела на корточках, наблюдая, как мальчик и собака «разговаривают» — он издаёт гласный, она отвечает коротким поскуливанием...
Дни складывались в недели. Егор и Тишина выработали свой ритм. Мальчик прикладывал ладонь к горлу собаки, когда та скулила, и чувствовал, как вибрируют связки. Потом прикладывал ладонь к своему горлу и пытался воспроизвести ту же вибрацию. Тишина терпеливо лежала, позволяя ему «играть» на себе, как на музыкальном инструменте. Иногда она облизывала его лицо — и он смеялся беззвучно, всем телом, запрокидывая голову. Бабушка Вера купила ему маленький барабан — игрушечный, с мембраной. Егор бил в него ладошкой, ощущая дрожь пластика, а Тишина начинала скулить в такт. Получался странный, ни на что не похожий ансамбль.
Через месяц Егор произнёс первый слог. Это случилось утром. Он сидел на полу, Тишина положила голову ему на колени. Он гладил её и вдруг сказал: «Ба-а». Потом ещё раз: «Ба». И заплакал. Это были не слёзы боли — он плакал от непонимания, от того, что внутри что-то сдвинулось, разомкнулось. Бабушка опустилась рядом, обняла его, и он, глядя на неё, повторил: «Ба-ба». Так он впервые назвал её.
Прогресс пошёл лавинообразно. За полгода Егор освоил около сорока слов. Он говорил их коряво, с глухим, лишённым интонаций голосом — ведь самого понятия интонации он не знал, — но говорил.
«Сабака» — это Тишина.
Фрагмент рассказа Сергея Калинина "Голос".