Ты в ответе за тех, кого приручил. Маленький рассказ про доброту

В каждом доме есть свои истории про домашнего питомца. Они могут быть разные: весёлые, грустные, романтические или сказочные. Сегодня хочу поделиться с вами одной из них.  Мы в ответе за тех, кого приручили, привели в свой дом, тем самым гарантируя им добрую заботу и любовь. Но не все люди готов к этому.

Иногда такое испытание достаётся даже маленьким йоркширским терьерам.

Ты в ответе за тех, кого приручил

автор Наталья Тихонова

Мухтар нам достался по наследству. А вышло это так: папу отправили по назначению врачом в одно село, и мы всей семьёй отправились вместе с ним. Квартиру ему дали в деревянном доме, и я была этому очень рада: уже давно мне хотелось завести собаку или кошку, но мама не разрешала и каждый раз на мою просьбу отвечала одно и то же: «Животных можно заводить только в своём доме, а в квартире их держать противоестественно». И вот у нас «свой» дом, а значит, мечта моя должна непременно сбыться. И надо же было такому случиться: дом достался нам вместе с собакой в придачу! Раньше в нём жила старушка, а дом охранял грозный цепной пёс по кличке Мухтар. Незадолго до нашего приезда старушку забрал к себе сын, который жил в большом городе. Наверное, он рассуждал также, как наша мама, потому что Мухтара он с собой взять не захотел. И старушка отвязала своего верного сторожа от тяжёлой цепи и уехала с сыном.

Когда мы заселялись, то сразу обнаружили, что мы не единственные жильцы в доме – рядом с крыльцом стояла собачья будка, а из неё выглядывал отощавший пёс с грустными глазами. Завидев новых жильцов, Мухтар сразу прятался в будку, а мы не очень уверенно подходили к своему дому и осторожно ступали на крыльцо, оглядываясь на конуру.

Конечно, мы сразу начали его подкармливать. Но первое время пёс отказывался от нашей еды. Он хмуро глядел из глубины будки, когда кто-нибудь из нашей семьи наполнял его миску, и не вылезал из своего укрытия. Пища быстро застывала на морозе, и брошенный пёс оставался голодным. Мне было жалко его до слёз! Каждый раз, пробегая мимо его конуры, я здоровалась: «Добрый день, Мухтар! Как дела?» В ответ он немного высовывал нос из будки и принюхивался, но стоило мне приблизиться, как нос тут же исчезал. Очень быстро обязанность кормить Мухтара перешла ко мне. Накладывая еду в миску, я ласково подзывала собаку: «Мухтарушка, ну поешь, пожалуйста!» Но в ответ пёс печально глядел на меня из конуры, и еда снова превращалась в ледышку. Но однажды, возвращаясь из школы, я обнаружила, что миска пуста! И с этого дня еда больше не превращалась в лёд.

К весне появились новые успехи: когда я выносила обед Мухтару, он осторожно выходил, поглядывая на меня, и съедал его в моём присутствии. А когда стаял снег, я впервые погладила его по чёрной голове. Случилось это так: я задержалась в школе, и потому обед у Мухтара запаздывал. Представляя себе голодного пса, я мчалась домой, перепрыгивая через лужи. Когда я влетела в ограду, Мухтар выбежал мне навстречу и радостно гавкнул. Радостно и в тоже время с упрёком, мол, где ты так долго? «Сейчас, Мухтарушка! Погоди чуть-чуть, – крикнула я на ходу, схватила его миску, взлетела на крыльцо и ворвалась в кухню. Бросив рюкзак на пол, я кинулась к холодильнику. И тут выяснилось, что собачья каша, которую мама готовила для Мухтара, закончилась… На плите стояло блюдо с оладьями, а рядом лежала записка: «Доча, приятного аппетита!» «Интересно, собаки едят оладьи? – подумала я, – Что ж, проверим». Я взяла блюдо с оладьями и вышла к Мухтару. Пёс ждал меня у крыльца, размахивая хвостом и подпрыгивая от нетерпения. Я взяла одну оладушку и показала Мухтару: «Тебе нравятся оладьи?» В ответ пёс встал на задние лапы, передние прижал к груди и утвердительно гавкнул. Я удивилась и протянула ему угощение.

Пёс деликатно взял оладушку зубами, быстро прожевал её и снова замахал хвостом, поглядывая на блюдо. «Ага, значит, понравилось! – я взяла следующую. – А что ты ещё умеешь?» Мухтар снова встал на задние лапы и прошёлся перед крыльцом. «Ого! Да ты дрессированный! – восхитилась я и подкинула оладушку. Пёс ловко поймал её на лету и проглотил. «Держи ещё!» – цирковой кульбит, и оладушка поймана. Вскоре блюдо опустело, а я посмотрела целое представление! Интересно, кто его научил? Неужели старушка – его бывшая хозяйка? Я представила, как старенькая бабушка в перерыве между стряпаньем пирогов и вязанием носков дрессирует собаку, и совсем развеселилась. Мухтар тоже повеселел: в его глазах не было печали, и он меня уже совсем не боялся! Я присела перед ним на корточки и протянула ему руку: «Ну что, Мухтар, дружба?» Пёс в ответ подал мне лапу и улыбнулся. Честное слово! Он улыбнулся! Вот тогда я и погладила его по макушке, а он лизнул мне руку.

Этот эпизод стал началом нашей дружбы. Но нельзя было сказать, что Мухтар полностью излечился от тоски по своей хозяйке. Она неожиданно приехала, когда наступили тёплые дни. Я была дома и делала уроки, когда вдруг услышала заливистый лай. Я выглянула в окно и увидела, что к нашему дому направляется незнакомая пожилая женщина. Мухтар перемахнул через калитку и кинулся к ней. Он повизгивал и ластился к незнакомке, а она оглаживала его бока и приговаривала: «Какой ты стал крепкий, Мухтар! Не обижают тебя новые хозяева?» – «Ага, обижают. Голодом морят», – со злостью подумала я. Женщина потрепала Мухтара по загривку и ушла. А он стоял поникший и долго смотрел ей вслед…

В тот вечер он отказался от еды и остаток дня пролежал в будке, положив печальную морду на лапы. Ночью я проснулась от собачьего воя. И такой это был тоскливый и жалобный вой, что я не выдержала, пробралась в темноте на крыльцо и присела рядом с Мухтаром. «Ты не думай, – начала я разговор, – что хозяйка тебя не любит. Просто ей пришлось уехать, и она не могла взять тебя с собой. Если б могла, уж точно бы тебя не оставила! Просто обстоятельства так сложились…» Пёс внимательно слушал меня, и я была абсолютно уверена, что он меня понял. Я погладила его по голове и обняла. Поднимаясь, я увидела, что папа задумчиво смотрит на нас в окно. Он кивнул мне, и я вернулась в дом. Думала, что папа будет ругать меня – ведь я раздетая выскочила на крыльцо среди ночи, но он молча протянул мне кружку с горячим молоком и пошёл спать.

Утром Мухтар встретил меня радостным лаем. А вечером папа очень серьёзно сказал мне:

– Дочь, пёс признал в тебе свою хозяйку. Ты понимаешь, что это значит?

– Это значит, Танька может им командовать! – закричал братишка.

– Нет. Это значит, что он тебе доверяет. И помни: «Ты в ответе за тех, кого приручил».

– А кто это сказал? – поинтересовался Васятка.

– Экзюпери. Это французский писатель и лётчик.

– Круто! – одобрил Вася и начал изображать пикирующий бомбардировщик. А я пошла играть со своим подопечным.

Время шло, и Мухтар стал уже полностью нашим. Он радовался всем членам семьи, всем подавал лапу, но мне он оказывал особую честь – верный пёс всегда провожал меня, куда бы я ни шла, а потом бежал по своим собачьим делам.

Но я забыла сказать одну важную вещь: у Мухтара было бельмо на одном глазу, то есть одним глазом он совсем не видел. А потом болезнь перекинулась и на второй глаз. Пёс почти ослеп и ориентировался только по слуху и запахам. Сначала я беспокоилась, когда Мухтар бежал за мной следом, но он всегда находил дорогу домой, и я перестала бояться.

Однажды мама отправила нас с братом к папе в больницу – папа дежурил в тот день, и нужно было отнести ему обед. Больница была на другом краю села, за железнодорожным полотном. Надо заметить, что это было не просто полотно – наше село было узловой станцией, и путей было штук десять или двенадцать.

Но мы с Васей знали, как правильно их переходить, и не боялись. Денёк был солнечный, мы с братишкой весело шагали по тропинке, а Мухтар, как всегда, бежал за нами. Когда мы дошли до железной дороги, нам пришлось подождать, когда проедет поезд. Лязгающий железом состав пронёсся мимо нас, стуча колёсами и обдавая резкими запахами. Мухтар прижимал уши, принюхиваясь к незнакомому шуму, и я пожалела, что он увязался за нами. Когда поезд умчался, я решительно скомандовала собаке: «Мухтар, домой!».

Пёс отбежал от нас и сделал вид, что намеревается проявить послушание. Но когда мы пересекли уже половину путей, то увидели – Мухтар не отстаёт от нас и бежит следом. Он проводил нас до больницы и, как обычно, повернул назад. Я посмотрела ему вслед и почувствовала, как в душу закралось какое-то беспокойство…

Мы отдали папе обед, обсудили с ним последние новости и уже собрались домой, когда выяснилось, что заведующий аптекой дядя Костя едет на машине в сторону нашего дома и может захватить нас с собой. Братишка обрадовался – уж очень не хотелось ему снова идти в такую даль! А меня охватила тревога: «Как там наш Мухтар? Не случилось ли с ним чего на железнодорожных путях?». Но Васятка решительно отмёл мои возражения: «Мухтар ВСЕГДА самостоятельно возвращался домой! Вот увидишь – мы приедем, а он будет нас у дома встречать!».

Но у дома нас никто не встречал… Не слышно было радостного лая, никто не скакал вокруг нас и не мёл хвостом… Мы с братом заглянули в конуру, обошли вокруг дома, опросили соседей – Мухтар не появлялся уже давно! Скрепя сердце, я вошла в дом и села за уроки. Но учёба не шла на ум: перед глазами стояла косматая собачья морда и затянутые белой плёнкой добрые глаза… Я решительно захлопнула учебник и вышла из дома. Братишка, который носился по двору с соседскими мальчишками, увидев меня, закричал: «Танька, ты куда?!» Я сердито дёрнула плечом (ведь это он убедил меня ехать с дядей Костей!) и зашагала в сторону железнодорожных путей. Васятка догнал меня и запыхтел рядом. Всю дорогу мы шли молча и хмуро поглядывали по сторонам.

Впереди показалась станция, а вот и тропинка, по которой мы шли в больницу. Мы подошли к железнодорожным путям и осмотрелись – никого. Не сговариваясь, мы пошли по дощатой дорожке через пути, по которой шли утром. «Сколько всё-таки путей на нашей станции! – подумалось мне. – И может ли слепой пёс безопасно пересечь их?» И вдруг на середине перехода Васятка завопил: «Смотри! Он – там, на той стороне!» Я посмотрела по направлению его руки и увидела знакомую собачью фигуру. Пёс метался вдоль железнодорожного полотна, пытаясь унюхать знакомые следы, но запах креозота, которым пропитывают шпалы, был таким крепким, что перебивал все остальные запахи! Бедный уставший пёс беспомощно тыкался носом, но не терял надежды вернуться домой…

Вася уже собрался свистнуть Мухтару, но я остановила его: «Он же кинется, не глядя – по путям!». Мы побежали по деревянному переходу и уже в конце дорожки, не сдерживаясь, закричали: «Мухтар! Мухтар!..».

Пёс на мгновение застыл, навострив уши, и кинулся на наши голоса. Как же он обрадовался нам! Прыгал вокруг, радостно взвизгивал, а мы обнимали и гладили его. И, отворачиваясь друг от друга, вытирали слёзы. Мы, конечно, тоже были рады, что он нашёлся, но вместе с тем… сердце щемила жалость к слепому псу, а совесть подсказывала, что мы с братом виноваты перед ним. И ещё как!

Вечером, после ужина, мы обсуждали случившееся с папой и мамой. Когда мы рассказывали родителям о том, как потеряли Мухтара и как потом его нашли, слёзы снова навернулись на глаза, а носы предательски захлюпали. Папа сразу понял, что мы чувствуем себя виноватыми перед нашей собакой, и не стал нас ругать. Он только спросил: «Скажите, как надо было поступить, чтобы Мухтару не пришлось пережить это испытание?».

– Не надо было ехать с дядей Костей! Мы должны были вернуться той же дорогой и убедиться, что с Мухтаром всё в порядке! – тут же ответила я, потому что эта мысль всё время крутилась в моей голове.

– А я думаю, – вдруг вступил Вася, – нам с Таней не надо было ходить по этой деревянной дорожке через пути. Для этого есть переход на станции!

Мама с папой переглянулись, а Василий развивал свою мысль дальше:

– Если бы мы поднялись на переход, то Мухтар не пошёл бы за нами дальше – он ведь не умеет по ступенькам лазать! А мы про него не подумали – пошли, как нам удобнее было, да и всё!

Я с уважением посмотрела на брата и вдруг заметила то, чего раньше не замечала: Васятка вырос! Он уже не малыш-глупыш, а вполне самостоятельный парнишка. И настоящий товарищ!

Папа приобнял нас с братом и сказал: «Ну, думаю, теперь вы поняли, что значат эти слова «Ты в ответе за тех, кого приручил!».